Классика

   Дао Де Цзин (часть 8, чжан 41-47)

Однако, продолжим.

(41.1) Прослышав о Пути, достойный устремится
(41.2) Пройти его с усердьем до конца.
(41.3) Пустой прознает – рукава засучит,
(41.4) Но выдохнется, шагу не пройдя.
(41.5) А пошлый рассмеется, да и только,
(41.6) Но, впрочем, если он всерьез воспринял путь,
(41.7) То значит ложный. Уж не обессудь.

(41.8) Вот почему возникла поговорка:
(41.9) "Когда идешь-идешь, а все будто назад,
(41.10) То ясный путь тебе, приятель, невдогад"

(41.11) Сегодня Путь прямой как будто бы извилист,
(41.12) А добродетель высшая подобна краю бездны,
(41.13) Стыдиться нас невинность заставляет,
(41.14) Огромной силы будто не хватает,
(41.15) Добро бесспорное зовется плутовством,
(41.16) Извечное с безделицей равняют.

(41.17) Великое пространство – без углов;
(41.18) А мощь великая поспешно не приходит.
(41.19) Великая мелодия слышна едва – едва,
(41.20) А форма величайшая бесформенна.

(41.21) Неясен Путь и безымян, однако,
(41.22) Создания наделяют сутью и дарами,
(41.23) Свой дивный замысел искусно воплощая.

Да, главное – это усердие (строки 41.1 – 41.2), добросовестное решение тех задач, которые этот Путь перед нами ставит. Ведь у нас нет свободы в ее обычном понимании. Свобода может быть только для чего-то (но не от чего-то). И поэтому основное, что решает успешность нашей жизни – это как раз усердие, максимальная добросовестность в любом деле. Но для этого надо быть сильным, твердым человеком (41.3 – 41.4), способным преодолевать Однако, мир "идет вперед". И теперь у пошлого (42.5) уже часто возникает ощущение, что выбранный им путь к богатству отнюдь не ложен (ср. 42.7). Что он идет все вперед и вперед (42.8 – 42.10), к новым вершинам (еще большему богатству). Не должно ли это настораживать нас? Не пора ли чего-то делать, чтобы вернуть людям истинное понимание вещей. И не предугадывая ли эту ситуацию пишет Лао Цзы свои строки 42.11 – 42.16? И пишет их задолго до аналогичных и хорошо знакомых каждому строк Шекспира. О чем сегодня уже практически перестали писать – наверно привыкли. Стали считать нормой. Как же это страшно. И как, может быть актуально возрождение веры в свой Путь. Но все не так просто – предупреждает нас великий автор (42.17 – 42.20). Но не безнадежно (42.21 – 42.23).

(42.1) Путь породит Одно,
(42.2) Одно стало Двумя,
(42.3) Два стало Тремя,
(42.4) Три – всем остальным.
(42.5) Бремя всех вещей – это тень за спиною
(42.6) Нежность всех вещей – солнца объятья
(42.7) Смешивая-перемешивая
(42.8) Солнца и тени дыхание,
(42.9) Мир к расновесью приходит.

(42.10) Сирым, нищим, всем покинутым,
(42.11) Всякий боится стать.
(42.12) Однако вельможам с правителем
(42.13) Угодно себя так назвать.
(42.14) Так что убыль стать может прибылью,
(42.15) А лихва – обернуться убытком.

(42.16) Чему обучен сам, и вас научу:
(42.17) Если дни человека насилия не прервутся опять же силою,
(42.18) То взял бы его я в учителя.

Философский образный язык позволяет сказать многое, говоря мало. Это в чем-то лист чистой бумаги – на нем еще ничего не написано, на нему может быть написано все. Да, наше прошлое – у нас за спиной (42.5 – 42.6), наше будущее – притягивает нас ослепительным светом нашей Цели. Наше прошлое и наше будущее перемешано в настоящем (42.7 – 42.9). И может быть именно приверженность философии, без обращения к психике не позволила великому Лао Цзы более точно обосновать эту старую мысль о том, что любое событие само по себе никакое, что "хорошее" и "плохое" – это только наше временная субъективная оценка (42.10 – 42.15). Мысль, которую сегодня можно обосновать гораздо полнее. Но совсем, казалось бы странно, противоречиво всему сказанному ранее, звучат строки 42.17 – 42.18. Может быть имеется в виду все то же – для движения к цели нужны силы.

(43.1) Мягчайшее из всех веществ на свете
(43.2) В мгновение ока в твердое проникнет,
(43.3) Неосязаемое, проберется
(43.4) Туда, где места-то и нет.

(43.5) Так познаю полезность
(43.6) Умиротворенного делания.
(43.7) Наперечет на свете мудрецов,
(43.8) Кто свершение постиг, отрешать от деяний,
(43.9) Поучение – отрешать от слов.

Как странно звучат строки 43.1 – 43.4. Странно, пока не доходишь до их разгадки – строк 43.5 – 43.6. Только спокойствие, ненасилие (присущие человеку Цели) позволяет ему достигать того, что недоступно другим. И неважно, что их достижения многим покажутся пустыми (43.8). Важно, чтобы они были, спасая мир.

(44.1) Что – слова или самость – весомее?
(44.2) Что для жизни важнее:
(44.3) Судьба ли, металл презренный?
(44.4) И что важнее: потеря? или может быть обретение?

(44.5) За низость – высшую мы платим цену;
(44.6) Копя запас, теряем больше всех;
(44.7) А вот довольному стыдится нечего,
(44.8) Опасность не подступит к обуздавшему
(44.9) Свои порывы. Перед нам – жизнь вечная.

Вот он, кардинальный вопрос всех времен и народов (44.1 – 44.2). Заметим, что автор четко разделяет судьбу и Путь. Впрочем, это всего лишь вопрос терминологии, важно понимание сути. Ведь теряя что-то одно (44.4), мы, как уже выяснилось, всегда находим нечто другое. И здесь же дан ответ (44.5 – 44.6), который, наверное, не примет сейчас большинство. Так красив этот богатый Запад, награбивший свое состояние. Так незаметно, хотя и так стремительно мир идет к всеобщему полицейскому государству. Так уж привыкли мы получать довольство (44.7) через деньги. Но именно с обуздания порывов (44.8), подчинения их одной большой страсти, достижению одной большой действительно достойной Цели, обеспечиваемое появлением Пути. И с моей точки зрения, награда не в вечной жизни (44.9), точнее вечной, если глубоко понимаешь суть того, что же такое наша Душа.

(45.1) В высшей степени совершенное – неказистым кажется –
(45.2) Но не слабнет, сколько не пользуйся.
(45.3) А заполненное до краев – как будто опустошенное,
(45.4) Будто вычерпанное до дна,
(45.5) Но… безмерна глубина.

(45.6) Как стрела, прямое перекошенным видится,
(45.7) Но не просто, а до неприличия.
(45.8) Мастерство пречудное – нескладным выглядит,
(45.9) Речь изящная – косноязычием.

(45.10) Если двигаться, не убоишься холода.
(45.11) Неподвижному – не страшна жара.
(45.12) Если сердце мудрое – мирное, да чистое,
(45.13) То и мир упорядочить – дело не хитрое.

Да, этот удивительный эффект совершенного отмечен верно (45.1 – 45.2): совершенное произведение искусства, картина, музыка, стихи, совершенный человек – они не становятся менее совершенными от их использования. Они как вечный двигатель, сверхпроводник энергии Вселенной – от них можно заряжаться силой бесконечно, пока они существую. И никакие материальные блага, сколько бы их ни было, не заменят совершенства (45.3 – 45.5), ибо противоположны ему, ибо строятся как раз на нарушении гармонии мира. И пользование ими неизменно нарушает гармонию в душе того, кто ими пользуется. Хотя это и мало утешает (45.6 – 45.7). И упорядочивание мира дело хоть может быть и нехитрое (45.12 – 45.13), но уж очень долгое. Ведь так со времен создания разбираемого нами текста упорядочиваем. Может просто мало тех, кто упорядочивает?

(46.1) Когда Путь правит миром,
(46.2) То лошади пристяжные удобряют поля.
(46.3) Но если не правит, о в парках играя,
(46.4) Боевые кони пасутся.

(46.5) Нет греха тяжелее, чем зависть разжечь,
(46.6) А предаться унынию – пагубы нет тяжелее.
(46.7) Вожделеющий алчности –
(46.8) Знамение ужаснее нет.
(46.9) Но познай лишь единожды
(46.10) Удовольствия радость,
(46.11) и вовек не расстанешься с ней.

И достаточно лишь появиться достаточному количеству "новых людей", людей Цели, имеющих веру в свой Путь, как даже "лошади пристяжные" начинают вести себя разумно и гармонично (46.1 – 46.2). Но автор опять возвращается к деталям, к конкретности – нашим чувствам. И начинает, очевидно, с самого страшного нашего порока – зависти (46.5). Сколько людей она сгубила! На втором месте, конечно, алчность (46.7 – 46.8). Лишь радость обретения Пути (точнее веры в него) может защитить от них (46.9 – 46.11).

(47.1) Мир можно познать,
(47.2) Дома не покидая.
(47.3) Путь можно узреть,
(47.4) Не выглядывая в окно.
(47.5) Уходя все дальше и дальше,
(47.6) Знание только утратишь.

(47.7) Вот почему человек Премудрый
(47.8) Никуда не ходит, но знает.
(47.9) Никуда не глядит, но видит.
(47.10) Бездействуя, делает все.

Боже, как славно сказано – эти строки (47.1 – 47.4) хочется повторять и повторять (к чему объяснения – читателю уже все ясно). Зачем куда то специально ходить, что-то выискивать, чтобы прочитать, делать любое дело, если оно еще не готово, если наш Путь не вывел нас на него, не поставил его перед нами, как первоочередную задачу (ту самую, требующую максимальной сосредоточенности на ней, максимальной добросовестности). Только ничего специально (сверх нашего Пути) не делая (47.7 – 47.10), с частности, не зарабатывая себе капитал из зависти другим. живущим внешне легко и красиво, – мы сможет сделать все!